Friday, 19 May 2017

Математик Дэвид Берлински о теории Дарвина

Математик Дэвид Берлински (David Berlinski). Известен своей критикой дарвинизма

Известный автор и критик эволюционизма Дэвид Берлински в ответ на заявление о том, что теория Дарвина является такой же солидной, как и любая другая научная теория:


Я даже не скажу, что я не согласен с этим заявлением. Я считаю его нелепостью. Квантовая электродинамика или общая теория относительности дают предсказания с точностью до тринадцатого знака после запятой. Лист дерева, отклонившийся не в ту сторону, опровергнет как ту, так и другую. Может ли чем-нибудь подобным похвастаться теория Дарвина?

I disagree [with Paul R. Gross' assertion] that Darwin's theory is as "solid as any explanation in science." Disagree? I regard the claim as preposterous. Quantum electrodynamics is accurate to thirteen or so decimal places; so, too, general relativity. A leaf trembling in the wrong way would suffice to shatter either theory. What can Darwinian theory offer in comparison?

ID за 5 минут

Нередко приходится слышать такое: что-то не сильно видна работа интеллекта, сама идея в основе того, что называется Intelligent Design, вроде, хорошая, но я бы поверил, если бы было видно более отчетливо, а то всё вероятности какие-то...  

Иногда складывается такое впечатление, что те, кто высказывает подобные возражения, требуют ни много ни мало подписи Создателя на каждом Своем творении... Только тогда, говорят они, мы поверим. Сдается мне, что есть немалая категория людей, кто не поверит ни при каких условиях, даже если воскреснет мертвый. 

Ирония судьбы заключается в том, что сигнатура интеллекта как раз-таки имеется и не просто имеется, а без неё невозможно представить ни один живой организм! Эта сигнатура, или, если угодно, подпись Творца, представляет собой систему трансляции генетического кода. Но обо всем по порядку. 

К ответу на указанное распространенное недоумение, мне кажется, лучше подойти в два этапа, рассмотрев, что мы имеем в неживой, а затем и в живой природе. У нас есть два потрясающих наблюдения, настолько глубоких и настолько серьезных по своим следствиям, что значение их как для науки, так и для понимания нашего места в мире с точки зрения того, что доступно науке, трудно переоценить.