Tuesday, 18 February 2014

О парадоксах и нестыковках

Эта запись явилась результатом недавней интересной беседы в живом журнале с уважаемым Доброславом по поводу проблемы обратимости в физике, выражающейся в том, что в одних случаях перемена знака в уравнениях движения материальных частиц переводит одно решение в другое, в других случаях не переводит. Разумеется, это зависит от принимаемых при моделировании допущений. Обсуждение указанных вопросов затронуло проблему времени. В частности, Доброслав высказал интересную, на мой взгляд, мысль о том, что библейский Шестоднев, с одной стороны, и научная картина, с другой, в принципе невозможно сопоставлять. Причина, по его мнению, заключается в том, что Шестоднев — это сакральный рассказ, тогда как научное повествование — неизбежно модель (или модели), основанные, в конечном счете, на эмпирике. Итак, конфликт сакрального с профанным — вот то, что не позволяет нам сопоставлять два повествования. А следовательно, и противоречия между тем, что обычно именуют научной картиной, и библейским Откровением, согласно такой точке зрения, являются лишь кажущимися. Можно ли согласиться с такой постановкой вопроса? Да, но лишь до определенной степени. Ниже я постараюсь показать, почему.

Отправной идеей, послужившей созданию европейской науки, стала христианская мысль о том, что мир является откровением Творца о Самом Себе, своеобразным текстом, писменами Того же Слова, Которое дало нам и Священное Писание. Тождественность Источника Откровения позволяла предположить, что к анализу того и другого применимы одни и те же методы: методы анализа текста (см. здесь). И если прагматика и семантика мироздания как своеобразного естественного Писания являются прерогативой религии, то синтаксис — отношение символов друг ко другу — вполне является предметом собственно научного исследования. 

Тем не менее, существенное отличие Откровения, выразившегося в создании материального мира и объективной реальности, состоит в том, что результат этого откровения принципиально доступен нашему чувственному восприятию в гораздо большей степени, нежели текст Священного Писания Церкви. Как только речь заходит о том, что касается явлений материального мира, мы неминуемо приходим к тому, что эти явления можно наблюдать, измеряя соответствующие величины и подвергая их отношения научному анализу. Солнце, вставшее над горизонтом вчера и сегодня, с определенной вероятностью, которую можно вычислить, встанет и завтра. В скобках замечу, что научное моделирование неминуемо означает упрощение, а следовательно, некоторую незавершенность, что допускает возможность непознаваемого, то есть возможность чуда. Так или иначе, принципиальная доступность измерению, а также неотъемлемые нефизические, абстрактные законы логики, положенные Создателем в основание мира, являются, с одной стороны, фундаментом науки, с другой — главнейшим доказательством тварности мира.

Разумеется, уважаемый Доброслав абсолютно прав в том, что сакральное, чудо в принципе недоступны научному анализу. Осияние материи благодатью в священнодействиях, облагодатствование мира неуловимы для рациональной мысли и эмпирики, поскольку бесконечно их превосходят. Однако, если угодно, повторяющееся чудо материального мира в проявлениях внешних отношений между его элементами вполне доступно научному анализу.

Научный синтаксический анализ не касается природы и логосов сотворенного, прагматики и семантики мироздания. Областью применимости его являются лишь внешние отношения предметов и явлений окружающего мира между собой. А.Пуанкаре отмечает, что математика интересует лишь форма, а не содержание предметов; лишь отношения между предметами, но не сами предметы. Поэтому и нет никакого профанирования священного в том, чтобы сравнить первые дни Шестоднева с нашими обычными понедельниками, вторниками и средами. И если я вижу противоречия между библейским рассказом о начале мира и естественно-научной гипотетикой, то я обязан заявить об этих противоречиях и как ученый и как верующий Христианин. Эти противоречия, на мой взгляд, отнюдь не являются кажущимися, но сигнализируют о глубоком расхождении между христианской святоотеческой мыслью и современной аксиоматикой лжеименного научного мировоззрения, не имеющего к собственно науке никакого отношения.

Источники
  1. прп. Максим Исповедник. Вопросоответы к Фалласию. 
  2. свт. Григорий Палама. Омилии. 
  3. прот. К. Копейкин. Словесная ткань мироздания
  4. Анри Пуанкаре. О науке.

No comments:

Post a Comment